***
якщо смерть насправді існує, то тільки в житті,
юність – у спогадах, старість в передчутті,
історія десь у підручниках чи в глибинах землі
поезія якщо існує то ніде взагалі

нема в неї простіру й причини нема
якщо шукаєш будеш шукати дарма
може пару рядків знайдеш як пощастить тобі
покинутому у журбі розчиненому в юрбі

***
Розкажи мені новини про тих, хто зазнав
аварії в поїздах, літаках, про хлопця, що заблукав
на центральній площі столиці, про розпусту в монастирях,
про чоловіків, що неспроможні в стіну забити цвях.
Про звичаї та традиції. Про змагання з брехні,
де ми усіх подолали, пліз, розскажіть мені.
Хочу дізнатися, доки мої не скінчилися дні.

Інших новин не буває, хіба що вибух-терор,
на ринку, в мечеті, чи давній голодомор,
чи початок війни на смерть – яке там життя?
Спочатку злочин, як пощастить – каяття.
Овчинки не варті вичинки. Не всяке слово в рядок.
Сідає правнук полку в інвалідний візок,
дивиться на піщинки зірок на березі вічній ріки,
яких не досягне навіть довжина Господньої руки.

***
яка в тебе доля така в тебе й натура
усі батьки кажуть поворотися-ка синку
усі собори у Львові звуться святого Юра
усі площі у Львові звуться площа святого Ринку
немає у світі Ганки без кулемету
підводний човен пливе в степах України
усі театри в Одесі опери та балету
усі скульптури Одеси государині Катерині
ще кажуть у Києві усі дерева каштани
що квітнуть та зеленіють протягом усього року
а старі пам’ятають про якись п’ятирічні плани
про вузький шлях до спасіння й до пекла дорогу широку

***

Дами в сукнях до п’ят,
з квітниками на капелюхах крислатих, місцевих …
Чоловіки думали: Не схожі вони на безстатевих
і, напевно, з кимось сплять,
вважати інакше може лише нетяма,
який не відрізняє де папа, де мама,
бо дами народжують дівчаток й хлоп’ят

Ось в будинок навпроти, в квартиру царського офіцера,
сто років тому зайшов пан. Він ніс саквояж акушера,
з вікна долинали стогони. пологи – на цілий день.
Онук немовляти зараз старий та глухий як пень.

А тоді, за рік до початку першої світової війни,
чоловік до якоісь курви пішов від жони,
таке й з тобою, мабуть, буває, друже,
і народження сина було йому байдуже,
як байдужа жінка, яка на руках
виносила пупса в очіпку і пелюшках крохмальних,
з тривогою – чи здоровий? – в родині повно ненормальних.
Що ж, молоді матері відчувають подібний страх.

Запряжена шкапою, по бруківці гримить коляска.
Це Росія. На неї чекає струс. Сідайте, будь ласка!
Яка там птиця-трійка? який резон
нам очі затьмарювати стариною.

Сад міський. Джміль пухнастий гуде струною
басовою і дозором облітає газон.

***
Древо российского царства – была такая икона.
Древо растет из Кремля, земля исконно-посконна.
Икона цела. Доныне она – в Кремле.
Но корни российского царства остались в нашей земле –
Мало-россии ли Сало-россии – как хотите, так назовите,
Каждый в своем мезозое или палеолите.
Корни пустят ростки, переболев сперва.
Ствол без корней годится лишь на дрова.
Откуда дровишки? От истории общей, вестимо.
Я ходил по Красной площади, ходил мавзолея мимо.
Очередь, как за маслом, помнится до сих пор.
Древо российского царства. При корне лежал топор.
Соборы Кремля. Иконы и гробовые плиты.
Цари, князья, святые митрополиты.
Я видел березку во поле – дерево без корней.
Я помню ночи террора китайской туши черней.
Что же вы онемели, будто речь вашу сперли?
Это я унес частицу в еврейско-украинском горле.
Признание чистосердечно. Привлекайте меня к суду.
Присылайте повестку. Но знайте – я не приду.
***
Я, конечно, носитель русского языка.
Но гнется хребет под тяжестью этого груза.
Хорошо, что я отличаю пока
русский язык от мертвой речи распавшегося Союза.

***
картинки с выставки золотые ворота
честно сказать новодел не золото позолота
повторение пройденного разрушенного веками
мы жили вместе с волками и выли вместе с волками
и что там случилось когда-то с игоревыми полками
виноваты хазары нехристи и другая сволота

и что там играет великий мусоргский на фортепьяно
наш инструмент называется трезвопьяно
чаще случалось конечно пьяно чем трезво
чаще конно оружно борзо и резво
на пасху весело великим постом покаянно
по былинам нашего времени что нам измышленья бояна

что нам звон колокольный по старым нотам
что нам архангел с его военным полетом
или эта пара нищий еврей с богатеем-жмотом
или гном который в ночи крадется по полю
передать информацию кремлевскому троллю
что нам старый замок с подпольным гротом

балет цыплят золотые рыбки красОты
музыка но куда подевались частоты
золотые ворота мусоргский за роялем
вместе с четырехтомным словарным далем
руками по клавишам ногами по медным педалям
золотые ворота холодный блеск позолоты

***
бросил камень в воду – считай круги.
с арифметикой плохо – мозги напряги.
вернись домой, расскажи родне,
что камень молча лежит на дне.
что была прозрачна морская вода.
что круги разбежалися кто-куда,
что хвостом цеплялся морской конек,
что был хороший осенний денек.

***
Денежки любят счет,
особо, когда припечет.
Десять дней от аванса.
Ждешь зарплаты. Но кошелек
от получки весьма далек.
Живешь в состоянии транса.

К тому же – осень. Пока
можно задать храпака
на продавленной койке.
Во сне приснится чердак,
где прошлое свалено так,
как кирпичи на стройке.

Трещинки на потолке.
Паук сидит в уголке.
Телевизор вышел из строя.
Серый тусклый экран
словно в море туман –
это – эпоха застоя.

У тому же – осень, и день
сжался в комочек. Ступень
за ступенью к Новому году.
Мы, конечно, встретим его,
споткнувшись о Рождество,
дождемся его прихода.

Угловой трехэтажный дом.
Очередь в гастроном.
По бутылке в озябшие руки.
Конечно, алкоголь – яд,
и продавщицы взгляд
сулит нам вечные муки.

Денежки любят счет.
У соседа стояк течет.
По стене расплываются пятна.
Будущность спала с лица,
прожита не до конца,
но до конца понятна.

***
мы видим свет который давно не светит
на дороге вечности нас никто не приветит
поскольку никто не заметит в толпе
идущей по этой тропе
мы идем по дороге памяти как по этапу
где-то там я встречу маму и папу
молодых бездетных в зените вечного дня
им не до меня
чуть вглубь и в сторону от студенческой пьянки
казарма мотать на ноги портянки
нужно уметь актуальны погоны и сапоги
отступают враги
хорошо когда отец не убит но серьезно ранен
сталин умер на сцене хрущев и булганин
меня тащат за руку в детский сад
под рев человеческих стад
мы не в счет поскольку люди считают копейки
зима это шапка с ушами и шубка кажется из цигейки
с калошами детские валенки и платок
не тротуар а каток
мы не в счет потому неизбежна ошибка в счете
не стойте молча скажите чего вы ждете
молчание знак согласия на немоту
на погасшем вечном свету

FB_IMG_15414925785642704[1]

Борис ХЕРСОНСЬКИЙ – для “Майдану”